за инициативу. Но не в этот раз. Лайнел был опытнее и наверняка был более жаден до их близости.
Он прижался теснее, позволяя себе исследовать желанный, сладкий рот, уже не стесняясь прикусывать пухлые губы, обводить их контур языком, а затем вновь глубоко толкаться внутрь.
Одуряющее чувство.
Альфа не знал, сколько времени они провели не отлипая друг от друга, но ему этого показалось непростительно мало. Просто в какой-то момент Хелен замычала и надавила ладонями на грудь, отстраняя его от себя.
Лайнел заставил себя остановиться, лизнув напоследок распухшие красные губы. Но отойти от Хелен не мог. Они оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. Лев продолжал пожирать глазами свою пару, а Хелен ошарашено смотрела в ответ.
В ее глазах была лёгкая паника и неверие. Видимо сама была удивлена не меньше Лайнела. Хелен увернулась от поцелуя в лоб и оперлась им о грудь альфы.
— Бесишь, — выдохнула Хелен, пряча глаза.
— Я скоро начну думать, что это твой способ признаться мне в любви, — хохотнул Лайнел, растягивая победную улыбку.
Хелен вскинула голову, яростно блеснув золотой радужкой глаз.
— Ещё чего! — возмутилась жена, но даже в темноте можно было различить несколько смущенной и растерянной она была.
Глава 29 Хелен
Хелен лежала, завернувшись в одеяло в привычной манере. Было очень жарко, но даже нос высунуть на поверхность казалось чем-то опасным. Размеренное дыхание мужа нарушало тишину ночи. А ещё к нему добавлялось собственное сердцебиение, которое отбивало заполошный ритм. Какого черта она сделала час назад?
Сознание подкидывало даже не картинки, а ощущения, что было ещё хуже. Хелен будто вновь чувствовала большое, крепкое тело, вдавливающее ее в стену, но в то же время в этом совершенно не прослеживалось желания альфы подавить и подчинить себе ее волю. Напротив, Лайнел старался не напирать слишком сильно, хоть и отчаянно этого хотел. Казалось, дай этому котяре волю, так он стиснет Хелен до хруста костей.
Она понимала, что вечно бегать не получится. У львов не принято прятать своё счастье от стаи. А когда речь идёт о вожаке и его паре, так и подавно. Так что завывание оборотней она приняла как вызов. Ведь буквально пару секунд назад сама сказала Лайнелу, что ненависть в ее сердце угасла. И вот он шанс — подтвердить свои слова.
Тело немного потряхивало, но Хелен заставила себя закрыть глаза и отдать контроль над ситуацией альфе. Лайнел то своего не упустит, в этом львица не сомневалась.
А потом открыла глаза за каким-то сараем, оставшись наедине со своим муженьком. Вот и доверяй после таких выходок падлючему котяре.
Хелен собиралась оттолкнуть мужа, как только ощутила теплоту его дыхания на губах, а потом мелькнула мысль, что лучше уж знать, какого это, ведь совершенно точно на их свадебный поцелуй это похоже не будет. Ведь с тех пор многое изменилось.
Особенно этот взгляд напротив. Хелен вся мурашками покрывалась от карих глаз, в глубине которых плескалась гамма разных чувств, что рассыпалась золотыми искрами, и все они были вызваны ее близостью. Тут и без уз среагируешь, ощутив на себе не просто желание, вызванное слабостью плоти, а нужду, отчаянную необходимость быть рядом.
И Хелен позволила себе уступить. Только в этот раз, ну что может случиться? Кто же знал, что чужой язык, который хозяйничает во рту, может дарить такие ощущения. Что пальцы осторожно массирующие кожу головы способны завести получше скачущих от феромона гормонов. Что чужое желание больше не будет казаться отвратительным.
Хелен размякла и таяла в сильных руках, напрочь забываясь и отвечая на ласку. Но стоило только осознать это, и львица испугалась, отталкивая от себя мужа.
И теперь она лежала и крутила произошедшее в голове, подавляя желание покатиться по кровати и поорать в подушку. Негоже показывать альфе, как на нее подействовала их близость. А что бы было, будь она чиста от настойки против истинных уз?
Хелен не стала отмахиваться и глубоко задумалась над этим. Первое, если бы капель не было бы с самого начала и у них случилась бы близость — быть беде. Хелен возненавидела бы себя, извела бы свою пару и из-за этого могла ослабнуть стая. Сменился бы вожак, тьфу-тьфу если не Мейсон или кто-то из его свиты. Мейсон был пронырливым и нельзя отрицать — смышленым, но не самым сильным из них. Нет, принимать настойку до появления Лайнела было верным решением.
А что сейчас? Если допустить мысль отказаться от капель вот прям с завтрашнего утра? Ответа не было. Хелен ещё мало что знала о самом Лайнеле, о том, как он поведёт себя, когда его терпение наконец иссякнет. Да и разве сейчас время выяснять между собой отношения, когда над стаей нависло несколько грозовых туч. Нет. Лучше обдумать это ещё раз после ухода людей. А ещё лучше, когда с общим домом все будет однозначно решено.
Но чтобы решить вопрос доверия, нужно попытаться узнать мужа, понять — что им движет. Значит придётся интересоваться напрямую. А котяра извратит этот интерес в свою пользу. Вот лапу дай на отсечение! Но единственное, что интересовало Хелен сейчас — смогут ли они жить парой? Она не думала о том, что сможет полюбить по-настоящему. Знать бы ещё как это — по-настоящему. Ведь во все вплетаются узы, истинная связь. Так как разобраться, где ты, а где воля богов?
— Ты слишком громко думаешь, — буркнул за спиной муж, и у Хелен сердце ушло в пятки. Она думала, что Лайнел давно уже спит. — Если так понравилось, что хочешь повторить — так и скажи, хорош там жаться!
Хелен зажала в кулак край подушки и резко развернулась, прописывая в наглую морду.
— Ах, так?! Это будет расценено как нападение на вожака! Ну-ка показывай свой белоснежный зад, буду пороть! — лев схватился за край одеяла и дернул на себя, безжалостно разворачивая кокон Хелен.
Вот знала же, что сменять привычные штаны и водолазку на широкие шорты и свободную футболку плохая идея! А все котяра, что был горячее растопленной печки, и львица сжаривалась из-за него за ночь.
Хелен хотела было высказаться, но голые колени соскользнули с края кровати, и львица завалилась на пол.
— Ай!
Лайнел тут же оказался рядом и, схватив за подмышки, закинул Хелен обратно на кровать.
— Я не хотел, — напряженно вымолвил Лайнел, разглядывая стёсанные коленки.
— Ерунда, сейчас затянется, я ведь полчаса назад навернула свежего мяса, — Хелен напряглась, ощущая жар ладоней на голени. Они поплыли выше, огибая
